Но путь к «светлому будущему» был долгим и непростым. С заходом солнца улицы Киева в начале ХIХ века погружались во тьму. Уличного освещения просто не было. Еще в 1781 году, к приезду цесаревича Павла Петровича, магистрат обязал каждого владельца усадьбы на Подоле установить у ворот по два фонарных столба. Столбы вкопали, но фонарей на них так и не появилось, что стало предметом насмешек для гостей города…

Только в 1872 году известный инженер и предприниматель Аманд Струве построил два газовых завода и запустил газовое освещение на Крещатике.

К фонарям подводили специальный светильный газ, который нужно было вечером зажигать, а наутро гасить. Этим занимались фонарщики, ходившие с лесенками от фонаря к фонарю. Штыри чуть ниже светильника для того и предназначались, чтобы приставлять к ним лестницу. Одной из неприятных особенностей рожков Струве было их свойство ни с того ни с сего выбрасывать огромные языки пламени. На глазах испуганных горожан уличные фонари иногда превращались в гигантские факелы, полыхавшие целые ночи.

Тогда же появились и элегантные кованые фонари на лестнице у Александровского костела, один из которых сейчас украшает фойе Музея Одной Улицы.
В 1890 года компания «Савицкий и Страус» заключила с городской думой договор об электрическом освещении улиц города, в том же году ток дала первая электростанция. К началу 1915 городское уличное освещение состояло уже из 675 обыкновенных дуговых, 50 пламенных дуговых фонарей и 124 калильных ламп в 100 и 200 свечей.

Кроме того, с 1898 года появились и домовые фонари. Историю их появления описал известный киевовед Михаил Кальницкий.

«Началось все с инициативы нового полицмейстера Киева Вячеслава Цихоцкого. Он заявил, что «нумерация домов по улицам Киева настолько перепутана, что во многих случаях нельзя ориентироваться и отыскать нужный номер». Желая войти с ходатайством о введении новой нумерации домов, полицмейстер поручил приставам доставить ему в 7-дневный срок списки домовых номеров существующей нумерации и предполагаемой.

Надо было составлять новые списки домов, таблички с названиями улиц, перерегистрировать жителей в адресном столе. Внезапно к этим мероприятиям подключился генерал-губернатор Михаил Драгомиров. 27 июля 1898 года он неожиданно издал приказ: все без исключения домовладельцы до 15 августа «обязаны над воротами каждого дома и усадьбы иметь фонарь с номером дома и названием улицы. Фонари должны быть по всему городу однообразные, по утвержденному губернатором образцу. Фонари заготовляются и освещаются на счет домовладельцев и должны гореть каждую ночь от наступления темноты до рассвета». Невыполнение грозило солидным штрафом или арестом до полутора месяцев.

Новые траты не особо обрадовали киевлян. Правда Драгомиров согласился отложить выполнение своего приказа для центральных улиц до 15 октября, для остальных – до 1 января будущего года. Но все же тотальная перенумерация состоялась, и на киевских улицах появились «фонари домовые с огненной нумерацией». Наверное, больше всего этому радовался предприниматель Иосиф Лев, владелец фабрики металлоизделий. Он сразу же после указа Драгомирова поместил рекламное объявление, где сообщал, что его фирма принимает заказы на фонари по утвержденному образцу в любых количествах».

Вот так, общими стараниями киевских властей и жителей города, Киев шагнул в «суетное электрическое будущее».

В связи с реконструкцией тротуаров на Андреевском спуске с 20 марта 2012 года Музей Одной Улицы работает в режиме предварительного заказа экскурсий.

Для того, чтобы заказать индивидуальную или групповую экскурсию просим звонить по телефонам: +38(044) 425-03-98 и +38(044) 425-52-62 или писать на наш электронный адрес OneStreetMuseum @ gmail.com

Андреевский спуск для киевлян не просто улица, а предмет гордости и почитания. История этой улицы насчитывает не одну сотню лет, однако славой своей Спуск обязан не древности, а особому киевскому колориту и удивительной гармонии природы и архитектуры, царивших здесь.

Своей новой выставкой Музей Одной Улицы стремится показать, как развивался, застраивался и реконструировался Андреевский спуск на протяжении последних 150 лет.

На его долю выпало несколько реконструкций, которые полностью изменили облик улицы и ее функциональное назначение. Из живого организма Спуск превратился в улицу-призрак, постепенно теряющую свой шарм и привлекательность.

Данная выставка – это желание Музея оставить в памяти посетителей первоначальные киевские виды, несохранившиеся дома и усадьбы, а также то незабываемое очарование, которым всегда славился Андреевский спуск.

Выставка продлится до конца мая 2012 года.

«Брутовский рубль» среди карточных игроков ценился благодаря следующей истории. Cам Брут был азартным игроком, и в 1914 году, еще до начала Первой мировой войны, повесился, как говорили, от того, что проиграл в карты солидную сумму казенных денег. По другой версии он покончил с жизнью в припадке умопомешательства. Третья легенда говорит, что причиной самоубийства стало расхождение в годовом отчете на одну копейку. В предсмертной записке Брут вроде бы написал: «там, где может пропасть копейка, там может пропасть и миллион».

Как бы то ни было, по распространенному поверию, веревка или личная вещь повешенного приносит удачу. После смерти Брута среди игроков возникла легенда о том, что и рубль с его подписью является «счастливым». Ходил слух, что один картежник, проигравшись, поставил на кон последний «брутовский» рубль, после чего не только вернул проигрыш, но и выиграл солидную сумму денег!

За «брутовскими рублями» велась настоящая охота. Предприимчивые менялы подняли стоимость одного «счастливого» рубля до невероятной цены в 20-25 рублей. Ажиотаж достиг такого размаха, что в феврале 1915 года «Петроградский листок» опубликовал заметку российского министерства финансов «К сведению лиц, скупающих „брутовские рубли“». Министерство заверяло, что «вопреки уверениям спекулянтов, Государственный банк по-прежнему выпускает такие, имеющиеся у него в наличности, рубли и не берет за них ни одной лишней копейки». Но несмотря на это, желающих заполучить счастливый билет меньше не становилось.

Из Петрограда поветрие перекинулось и на другие центры азартной жизни, в том числе и на Киев. Газеты писали: «В Киеве и Киевской губернии в последнее время все больше и больше массы населения заинтересовываются приобретением так называемого “брутовского” рубля. Рубль этот, как известно, представляет собой самую обыкновенную кредитную бумажку, но тем не менее, как утверждают наивные люди, он обладает чудодейственным свойством избавлять от смерти…На обладателя “брутовского” рубля смотрят с завистью, как на обладателя целого состояния, и за обыкновенную рублевую бумажку иногда платят десять рублей. Этим, конечно, воспользовались ловкие люди. И в Киеве и по губернии сейчас оперирует целая шайка мошенников, которые фабрикуют фальшивые рубли и сбывают их суеверным, желающим застраховать себя от смерти».(«Казанский телеграф», 1915 г)

Из талисмана для картежников брутовский рубль превратился в амулет на счастье. Его старались беречь и хранили очень аккуратно. Поэтому те рубли с подписью несчастного кассира, которые дошли до наших дней, обычно находятся в прекрасном состоянии. Один из них ныне приносит удачу и Музею Одной Улицы.

Анатолий Кияшко,
научный сотрудник Музея Одной Улицы

Приглашения на бал посылают за десять дней до начала праздника, а в разгар сезона за три недели или за месяц.
Мужчина являлся на бал в черной фрачной паре, если в приглашении было написано: «Белый галстук обязателен», то он обязательно должен быть на бале только во фраке. Фраза «черный или белый галстук» означает, что наряду с фраком возможен смокинг. Галстук для смокинга – бабочка из матового черного шелка, полушелковой ткани или сатина. Традиционной обувью служат полуботинки со шнурками «оксфорды» или черные туфли-лодочки. Для джентльменов, серьезно относящихся к своей одежде, цилиндр, черная накидка, белые перчатки – обязательные составляющие бального костюма. Дамы украшали живыми цветами прически и платья; маленький букетик разрешалось держать в руках.

При входе в зал следует остановиться перед зеркалом и тщательно осмотреть свой туалет, поправить прическу, застегнуть перчатки. Перчатки не снимают на протяже-нии всего вечера, за исключением времени игры в карты и ужина.
Входя в гостиную, необходимо прежде всего поздороваться с хозяевами. Затем подойти для приветствия к знакомым дамам. Как и в прочих общественных местах, и кавалеры, и девушки обязаны уступать место даме преклонных лет, если она пожелает сесть.
В XIX столетии правила хорошего тона не позволяли «дамам и девушкам танцевать с незнакомыми кавалерами». Для кадрили, вальса, польки разрешалось представить кавалера во время бала или перед началом танца. Котильон и мазурку танцевали с дамой, дом которой вы посещаете. Порядок танцев записывали в специальные книжечки, называемые «агендами». Крайне неприлично показывать свой агенд посторонним. Исполнение нескольких танцев с одной партнершей считалось неприличным. Даме разрешалось принять приглашение одного кавалера не более чем на три танца.
Неприличным считалось просить на память веер или цветы, фамильярность была непозволительной. По окончании танца кавалер кланяется даме, доводит ее до места или предлагает проводить до буфета. Идя под руку с кавалером по танцевальному залу, дама лишь слег-ка пальцами касается его руки.

Кавалер ведет к ужину ту даму, с которой он танцевал последний перед этим танец, а после ужина отводит ее в бальный зал. Дирижер оркестра не должен начинать фигуры танцев без разрешения распорядителя бала. Распорядитель всегда остроумен, находчив, обладает хорошей памятью, так как запоминает последовательность многочисленных танцевальных па и фигур.
На больших балах уместно вывешивать программу танцев, что освобождает распорядителя от лишних перегово-ров с капельмейстером.
После мазурки следовал ужин, по завершении которо-го начинался котильон. К тому времени вносились короба с цветами и кавалеры подносили букеты своей даме. Во время заключительного полонеза все пары проходили мимо хозяев и матерей, вывозивших дочерей. Каждая пара кланялась хозяе-вам, которые, в свою очередь, благодарили собравшихся. Через несколько дней полагалось нанести визит устроителям бала.

В 1834 году Михал Грабовский напечатал статью о народной поэзии, имевшую огромный успех. Наибольшей славы он достиг, выпустив в свет в 1837-1838 годах двухтомник «Literatura i krytyka», посвященный поэзии XIX века, украинским песням и новой французской литературе.

Николай Зеров в работе «Українське письменство ХІХ ст.» писал: «Був М.Грабовський автором історичних романів в дусі Вальтера Скотта: «Коліївщина і степи» (1838), «Станиця Гуляйпільська» (1840-1841), «Тайкури» (1845), «Пан староста Канівський» (1856), «Степова буря» (1862), які мали в свій час успіх. В історії українського літературного життя Грабовський посідає певне місце як приятель і порадник молодого Куліша…»

Их объединила идея создания энциклопедии под названием «Живописная Украина», в которой принял участие и Тарас Шевченко. В 1850 году М.Грабовский в Киеве издает первый и единственный том, посвященный археологии под названием – «Ukraina dawna i terazniejsza».

Все более сближаясь в Киеве с украинскими деятелями он проникается славянофильскими идеями о великом всеславянском значении Киева, которыми было проникнуто и Кирилло-Мефодиевское братство, и стремится стать апостолом славянского единения. М.Грабовский предлагает издавать в Киеве панславистскую газету «Slowianin» и представляет программу будущего издания киевскому генерал-губернатору. Но это вызвало негодование в польском обществе, и он был поддан остракизму.

Влюбленный в Киев, в 1857 году Михал Грабовский обосновался на Андреевском спуске, выстроив себе дом в два с половиной этажа. В том же году он дополнительно приобретает часть пустопорожней земли, по неудобности к застройке неспособной, для разведения сада.

Также он планировал устроить фабрику по изготовлению кирпича, черепицы и глиняных изделий рядом со своей усадьбой, однако, в этом ему было отказано.

Напротив усадьбы №34 был участок, в свое время полученный также Михалом Грабовским, на котором владелец планировал построить необычный трехэтажный кирпичный дом в романском стиле с крепостной стеной. Однако, он не рассчитал своих финансовых возможностей и предложил известному московскому купцу-миллионеру Василию Кокореву перекупить участок. «Действительно, по живописности это одно из лучших мест не только Киева, но и мира. Мои скудные средства мешают мне самому это сделать, и я потому готов отдать (участок) в лучшие руки. Кто знает, ежели бы нам удалось заманить Кокорева, не открыли бы мы новой будущности Южной Руси и Киеву?..» (Из письма к М. Максимовичу, 11 июня 1859 года).

Гостями Грабовского бывали в разное время А.К.Толстой и Лев Жемчужников («отцы» знаменитого Козьмы Пруткова) и многие художники – хозяин славился не только своей литературной деятельностью, но и как собиратель произведений искусства.

Страстно любил М.Грабовский игру в карты, и когда проигрывал, был несносным, выигрывая же, бывал в прекрасном настроении, однако это ему редко удавалось, так как играл он плохо и с азартом.

В 1862 году М. Грабовский получил место директора «Комиссии народного образования и вероисповеданий Царства Польского». Однако крушение принципов и славянофильских идей после подавления Варшавского восстания привело к его преждевременной смерти.

Его семья – вдова Паулина, пять дочерей и три сына вернулись в Киев и совместно владели оставшимся имуществом, а дом на Андреевском спуске перешел к старшему сыну Антону, выпускнику Кадетского корпуса, проигравшемуся в карты и окончившему свои дни в доме умалишенных. Последним же владельцем усадьбы был младший сын писателя – киевский адвокат Люциан Грабовский.

Дмитрий Шлёнский
Директор Музея Одной Улицы

Много веков эта тихая улица отдыхает между древними холмами. Когда-то она была, «трудягой» и соединяла ремесленный Подол и его торговый порт с княжеской Горой, И ныне она объединяет, казалось бы, несоединимое — гористую и равнинную части Киева. Чувствуя эту монолитную связь живописного и прагматичного, киевлян и их гостей неудержимо влечёт туда, откуда открывается волшебный вид, — на склоны Старокиевской горы, к храму Первозванного Андрея. Именно здесь находится «самая киевская» достопримечательность — Андреевский спуск.

Авторы решили посодействовать читателю проникнуться духом исчезающего, уходящего Города, символом которого стал донедавна ещё живой, жилой и весёлый, а ныне уже сменивший свой облик Андреевский спуск, который на исходе второго тысячелетия трансформировался из места обитания киевлян в место их развлечения либо работы. Сквозь призму кривенькой, раскинувшейся между летописными холмами улочки можно и должно познать духовность Киева и его ментальность.

Основой этой книги стало уже «классическое» исследование Андреевского спуска, написанное директором Музея Одной Улицы Дмитрием Шлёнским совместно с коллегами, расказывающее о жителях Спуска, его обычаях, легендах и судьбах, и воссоздающее геокультурную ауру этой улицы.

Данное издание дополнено архивными исследованиями, а также в него включены очерки Виктора Некрасова «Дом Турбиных» и издателя Валерия Грузина об Андреевском спуске 1950-60-х годов.

Книга издана на русском языке тиражом три тысячи экземпляров.

Замовлені містом 4 двигуни стали найбільшою і найскладнішою угодою MAN на той час. Київські акули бізнесу змогли добитися серйозних поступок. Фірма мала обслуговувати двигуни, ремонтувати і заміняти деталі протягом 5 років за свій кошт. До того ж, за роботою двигунів 16 годин на день мав наглядати професійний інженер. Цей нелегкий обов’язок взяв на себе Антон Аехтер, який за умовами контракту мав усього лише один вихідний на два тижні. 12 травня 1904 року станція пустила струм. Економія палива порівняно з паровими двигунами становила приблизно 200 000 марок на рік. Деякі з цих двигунів працювали аж до 1955 року, коли їх було демонтовано.

Київ на деякий час перетворився на центр паломництва для підприємців з усієї Європи, які хотіли на власні очі переконатися у вигідності нового типу двигунів. Таким чином «в Києві було зроблено перший крок в тріумфальному марші двигунів Дизеля по планеті», як донині стверджує офіційний сайт корпорації MAN.

Місто взагалі активно впроваджувало всі нові досягнення прогресу – телефон, електричне освітлення будинків і вулиць, автомобілі – все це поширювалося надзвичайно швидко. Київський міський електричний трамвай став першим у Російській імперії та другим в Європі. Лінію, що сполучала Царську (Європейську) та Поштову площі, було відкрито 1 червня 1892 року. Газети писали про нечуваний ажіотаж. Люди каталися цим коротким маршрутом по декілька разів, цікавлячись таким нововведенням. Трамвайне сполучення і надалі активно розвивалося, ним можна було доїхати до Пущі-Водиці, Святошина і навіть до Броварів.

Міська Дума також планувала спорудити електричний підйом і на всьому Андріївському узвозі, з’єднавши Верхнє Місто з Пуще-Водицею. Однак цей грандіозний проект залишився на папері через вузькість проїжджої частини, хоча ще 1895 року товариство «Савицкий и Страус» збудувало на Андріївському узвозі №19 електростанцію.

І все ж трамвай по частині Андріївського узвозу таки ходив. Маршрут №15 пролягав по низу вулиці, до Боричевого Току. Далі лінія поєднувала Узвіз із фунікулером, який тоді закінчувався якраз на Боричевому. Сам «Михайловский механический подьем» теж вважався частиною цього маршруту. Тому придбавши квиток у трамваї, пасажири могли пересісти у фунікулер, не сплачуючи за пересадку.

Цей маршрут було демонтовано після аварії фунікулеру ще у 1928 році, проте його сліди ще помітні на Андріївському узвозі. На деяких будинках залишилися гаки кріплення контактної сітки трамвая, і, вірогідно, на сьогодні вони найстаріші в Києві.
Декілька таких гаків знаходяться поблизу входу до Музею Однієї Вулиці. Маленький і непомітний, він нагадує про часи, коли «днем с приятным ровным гудением бегали трамваи с желтыми соломенными пухлыми сиденьями, по образцу заграничных. Со ската на скат, покрикивая, ехали извозчики, и темные воротники – мех серебристый и черный – делали женские лица загадочными и красивыми».

Анатолій Кияшко
Науковий співробітник

Відвідувачі виставки зможуть побачити посмертні маски видатних діячів протилежних політичних таборів – С.Петлюри, В.Липинського, Є.Коновальця, С.Бандери та М.Подвойського, Д.Коротченка, О.Корнійчука; літературних класиків – М.Гоголя, Т.Шевченка, М.Старицького, І.Франка та О.Довженка, О.Вишні, А.Малишка, Б.Тена, Б.Антоненка-Давидовича; киян зі світовим ім’ям – М.Волошина, К.Малевича, М.Булгакова, Р.Глієра, К.Паустовського; композиторів – М.Лисенка, О.Кошиця, Б.Лятошинського, Л.Ревуцького, С.Людкевича, М.Колессу; художників – І.Труша, А.Петрицького, С.Литвиненка, В.Касіяна, Р.Сельського; вчених – С.Корольова, М.Гришка, О.Білецького; корифеїв українського театру, співаків, балетмейстерів, диригентів та багатьох інших видатних постатей.

Цією виставкою музей прагне об’єднати не лише нашу суперечливу історію, але й різні частини багатонаціональної країни.
Географія пошуку масок була досить широкою – Україна, Росія, Болгарія, Франція, Німеччина, Нідерланди, Чехія, Словаччина, Канада, США.

Ми дуже вдячні Українському музею імені Патріарха Мстислава (США), Музею української культури (Словаччина) та Українському культурно-освітньому центру (Канада) за передані в дар маски.